11.11.2016 Открыт набор в первый квест новой сюжетной ветки. Всем любителям экшена и монстров - уэлком!

20.10.2016 Обновлена хронология, добавлен сюжет "STUDY IN CRIMSON". На подходе новые сюжетные ветки и квесты, не пропустите!

23.08.2016 И снова с вами Nexus FM с сообщением о форумных обновлениях. Ознакомиться можно здесь.

15.08.2016 Свежая порция новостей подоспела. Почитать можно здесь.

23.07.2016 Форуму уже месяц! Загляните в новости, чтобы узнать подробности.

18.07.2016 Не пропустите свежий выпуск новостей об акциях, квестах и - немножко - деньгах.

12.07.2016 Надеемся, что вы заметили новый дизайн, а если нет, то вам пора наведаться к окулисту. Про все косяки рассказываем Хьюзу через ЛС форума или любым удобным вам способом почтовыми голубями, например.

10.07.2016 Последний выпуск новостей. Спешите записаться в квест!

04.07.2016 Свежая порция новостей в инфо-блоке.

27.06.2016 Товарищи старички, чьи персонажи были так или иначе связаны с Четверкой, убедительная просьба заглянуть во флуд.

23.06.2016 МЫ ОТКРЫЛИСЬ!

20.06.2016 Форум в стадии разработки.
HOUSTONGIDEONCULLENSAMSON

Palantir Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP










NEXUS: 2087

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » NEXUS: 2087 » ФЛЕШБЭКИ » будь моей тенью


будь моей тенью

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

-----------------   БУДЬ МОЕЙ ТЕНЬЮ   -----------------
GIDEON TESSEL, NOEL CLAVELL

» ДАТА:
Июнь 2085 года.

» МЕСТО:
Атланта, штат Джорджия, США, позже - Ирландия.

» ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ:
Нуждаясь еще в одном "якоре", который сможет удерживать его, Гидеон обращается к школьному другу и предлагает ему связаться таким образом. Ноэль никогда не мог и не хотел ему отказывать в чем-то хоть сколько-то важном и сейчас с энтузиазмом поддерживает эту идею, остается только совершить ритуал.


"Будь моей тенью, скрипучей ступенью,
Цветным воскресеньем, грибным дождем
Будь моим богом, березовым соком,
Электрическим током, кривым ружьем
Я был свидетель тому, что ты - ветер,
Ты дуешь в лицо мне, а я смеюсь
Я не хочу расставаться с тобою
Без боя, покуда тебе я снюсь -
Будь моей тенью."

0

2

+

Внешний вид в посте: темно-серые спортивные штаны.

Новый приступ накатил внезапно, знакомой удушливой волной. На миг Гидеону показалось, что из комнаты выкачали весь воздух, а после – будто вместо кислорода он вдыхает расплавленное стекло. Перед глазами заплясали цветные пятна, координации как раз хватило на то, чтобы не рухнуть лицом вперед на пол, а уцепиться за край письменного стола и медленно опуститься на колени, прислонившись лбом к прохладной поверхности выдвижных ящиков. Такого не случалось уже давно, но ощущения не успели истлеть из памяти – уже около десяти лет некромант жил со знанием, что от сумасшествия и гибели его отделяет исключительно тонкая, хоть и прочная ниточка связи с анкайре – с Хьюзом. Стоило только хорошенько вдуматься в сложившуюся ситуацию, и сразу становилось  жутко. Потому Гидеон старался особенно над этим не размышлять. Обычно ему удавалось сохранять хорошую мину при чертовски дерьмовой игре, не давая окружающим понять, насколько сильно его зацепило на этот раз. Потому что едва только мать или отчим или еще кто-то из вездесущей тесселовской родни улавливал что-то не то в настроении парня, как с ним начинали обращаться, словно с грудным ребенком. Фаза подросткового бунта у Гидеона миновала, по сути даже и не начавшись, и он слишком любил мать, чтобы грубить ей за то, что она о нем беспокоится. Однако легче от этого не становилось. Ему проще было переждать – перетерпеть, пролежав сутки лицом в подушку, предварительно плотно задернув шторы, и выбираясь из постели не дальше ванной комнаты, чтобы очистить желудок. Когда вокруг него начинали хлопотать, все становилось только хуже.
Сейчас, к счастью, ему было не настолько плохо. Медленно, вдумчиво некромант начал про себя считать до ста. Дошел до шестидесяти трех, и тугой обруч боли вокруг висков разжался. До семидесяти – стало постепенно возвращаться зрение. Первым, что он увидел, оказались капли крови на полу. Провел ладонью по губам, и только тогда почувствовал железистый привкус во рту. На ноги Гидеон вставал очень плавно, боясь резким движением спровоцировать возвращение боли и тошноты. Кое-как доковылял до ванной, согнулся над раковиной в ожидании рвотных позывов, но они не пришли. Умылся холодной водой, потом, секунду подумав, сунул голову под кран. С длинноватых волос на голую спину и грудь потекли крупные капли.
Когда Гидеон вернулся в комнату, Ноэль уже не спал. Встретив его пристальный взгляд, некромант выдавил из себя ухмылку, слишком кривую, чтобы обмануть хоть кого-то, и уж тем более Клэя, который знал Тессела как облупленного. К счастью, в глазах Ноэля не было ни панического ужаса, ни застарелой усталости, что Гидеон частенько наблюдал у матери, и уже за это Клэйвелла хотелось благодарить до хрипоты.
- Порядок, – ответил Тессел на незаданный вопрос, падая на кровать слева от Ноэля. Тот подвинулся, честно уступая другу половину постели. Гидеон же, успевший продрогнуть, напротив, не отказался бы, чтобы Клэй напротив находился поближе. – Ничего серьезного, сегодня быстро прошло.
Кровать в квартире Клэя действительно была слишком мала, чтобы расположиться на ней вдвоем с удобством, не прижимаясь при этом друг к другу. Впрочем, с этим как раз проблем не возникало, когда пару часов назад они с Ноэлем рухнули на эту постель переплетением рук и ног, даже на мгновение не отстраняясь, чтобы набрать в грудь воздуха. Они не виделись всего пару месяцев, пока Гидеон был в Провиденсе, по уши закопавшийся в набравшиеся за время последней поездки к отцу хвосты по учебе. Не такой уж значительны срок, но им, все школьные годы прошедшим бок-о-бок, он показался очень долгим. Гидеон, по крайней мере, скучал, о чем он и сообщил без обиняков встречавшему его в аэропорту Ноэлю. Тот в ответ просиял привычной и хорошо знакомой Тесселу усмешкой и собственническим жестом забросил ему руку на плечо.
Вечер они провели в загуле по барам, в квартирку Ноэля ввалились пьяные и оба совершенно изголодавшиеся по прикосновениям. Все время, прошедшее с его приезда, для Гидеона слилось в красочный счастливый ком – яркий, переливающийся радостью и незамутненным удовольствием мыльный пузырь. Который теперь лопнул с громким тоскливым звуком.
- Ты на мне дыру протрешь, Клэй, – негромко произнес Гидеон, глядя в потолок. Несмотря на то, что обсуждать себя и свои проблемы ему сейчас хотелось меньше всего, Тессел прекрасно понимал, что при любом раскладе этого разговора никак не избежать.

+1

3

Помимо многочисленных неприятных черт характера и скверных привычек, выводивших из равновесия многих дальних и близких, у Ноэля было одно паршивое свойство, которое здорово досаждало ему самому: он очень плохо спал в одиночестве. Если же быть до конца честным, он паршиво спал без Гидеона - с трудом засыпал, видел причудливые, фантасмагоричные сны, обычно вскидывался не больше, чем через четыре часа и, чертыхаясь, отправлялся варить кофе и отгонять марево ночных кошмаров.
  Рядом с Тесселом все было иначе: в душе неожиданно становилось тихо и удивительно спокойно, и Ноэль, будто бы оглушенный этой тишиной, позволял себе полностью расслабиться. Этот покой невозможно было не ценить, и, хоть он никогда не говорил об этом своему не то другу, не то любовнику, Ноэль ненавидел моменты, когда приходилось надолго расставаться, а потому терпеть не мог и поездки Гидеона, и время, которое тот тратил на учебу. Других людей рядом с ним он терпел, но не больше того, и чаще всего смотрел на них без особенной симпатии. "Мой некромант" - это обычно говорилось в шутку, и Ноэль никогда никому не признался бы, сколько в ней правды и вполне настоящего, серьезного собственничества.
  Гидеону, разумеется, не признавался тоже, да и не обдумывал никогда собственные чувства. Когда пару часов назад они встретились в аэропорту Атланты, никакой "болтовне о чувствах" или признаниям места тоже не нашлось. Ноэль был, как всегда, беззаботен, полунасмешлив, по-своему радушен и насколько он рад встрече, можно было понять, пожалуй, только по тому, как часто он прикасался к своему гостю, как настойчиво не хотел отстраняться и отпускать его от себя.
  Вечер прошел в загуле, с каждой минутой становившимся все более пьяным, безудержным, а порой и вовсе диковатым, и превратился в жаркую южную ночь. Ночь полнилась врывавшимся в окно ветром, таким теплым, будто его из Сахары принесло, запахами раскрывающихся цветов, долетавшими из сада, объятиями и прикосновениями, на который Ноэль не скупился и в которых то и дело становился так жаден и груб, словно решил отметить любовника кровоподтеками и синяками, чтобы тому сполна хватило до следующей встречи. Счет времени он потерял, да и не хотел смотреть на часы и, только окончательно вымотавшись, забылся глубоким сном без сновидений.
  Проснулся он резко, будто от удара, когда почувствовал, что рядом нет тепла чужого тела. Дремоту мгновенно как рукой сняло. Ноэль сел на узкой кровати, огляделся, прислушался к шуму воды в ванной и уже хотел было подняться, когда Гидеон появился в комнате. Не нужно было ни слов, ни яркого света, чтобы понять, что с "его некромантом" что-то не так. Напряженно хмурясь, Ноэль отодвинулся в сторону, уступил половину кровати, а потом щелкнул выключателем ночника, прицепленного у себя над головой, и цепко всмотрелся в лицо Гидеона.
- Отвратительно выглядишь, - негромко проговорил он через несколько минут "протирания дыры". - Если это, по-твоему, порядок, то я не знаю, как выглядит непорядок, - хмыкнув и таким образом выразив все неодобрение происходящему, Ноэль потянулся за своими джинсами: там в кармане остались сигареты. Выудив пачку, он снова посмотрел Гидеону в лицо, слегка сощурился: - Ты мне сам все расскажешь? Или придется прибегнуть к допросу и назвать тебя Гидди? Я бы предпочел обойтись без лишних жестокостей, - Ноэль усмехнулся и снова огляделся по сторонам: кажется, тревога, спровоцированная этим странным ночным пробуждением, действовала на него странно и делала до того невнимательным, что собственную зажигалку найти не удавалось.

+1

4

Есть ложь самая обыкновенная и есть ложь во благо. Обманывать близких, чтобы не волновать их по поводам, с которыми им все равно ничего не удастся поделать – ложь как раз из второй категории. Только вот Ноэль не был тем, кому вранье легко скормить. Иногда Гидеону казалось, что Клэйвелл видит его насквозь – не спрятать и не утаить ни малейшей неправды, не замаскировать ее притворством и той самой привычкой утверждать, что все хорошо, когда от боли впору грызть камни и выгибаться дугой. Проще выложить все, как на духу, чем изворачиваться под этим пристальным темным взглядом, пробирающим и просвечивающим до самого нутра.
Гидеон глубоко вздохнул, на мгновение устало зажмурился. Потолок перед глазами все еще медленно кружился. Иногда худшей частью приступов были вот такие моменты бессилия и всепоглощающей усталости после, от которой, казалось, трещали кости.
- Ты знаешь, как выглядит непорядок лучше многих. Ты видел меня до Хьюза, – отвечает некромант, все еще не поворачивая головы. Двигаться он пока старается как можно меньше, привычно экономя силы.
Гидеон прекрасно понимает, что отшутиться на этот раз не удастся, потому начинает говорить прежде, чем Ноэль примется настаивать. Углубляться в свои проблемы и признавать их существование вслух не хочется – это кажется не то дурным знаком, не то явным признаком слабости. Тем более, что их день, вечер и ночь были так всепоглощающе прекрасны. А если притвориться, что ничего не случилось, можно подхватить все там, где они остановились. Можно потянуться к Клэйвеллу, вплести непослушные пальцы в его спутанные со сна волосы и стереть эту упрямую встревоженную гримасу с его лица. Можно забыться и потеряться в другом еще на час-два-день-месяц. Если жизнь состоит из мгновений, будто яркое лоскутное одеяло, и существовать имеет смысл только в единственном лучисто-прекрасном моменте, то это искусство Гидеон Тессел постиг в совершенстве как никакое другое.
- В этом месяце первый раз накрыло. В прошлом было то же самое, я списал на недосып и нервы. Да и практиковался достаточно, вот и результат.
Некромант замолчал, непривычно серьезный и до последнего жеста искренний. Ему казалось, что, если уж кто и заслуживает честности, то Клэй. Есть у него такая потрясающая особенность – слушать Ноэль умеет как никто другой. Ему можно выложить все, как на духу и не встретить осуждения, Клэйвелл в этом плане всегда был его спасением. Гидеон в глубине души был уверен, что даже вытвори он нечто совершенно жуткое, что заставило бы близких и друзей от него если и не отвернуться, но начать смотреть на него другими глазами, в их отношениях с Ноэлем все равно ничего бы не изменилось. Клэй был константой, какой-то причудливой точкой опоры, и Тессел раз за разом все равно неизменно к ней возвращался.
- Так как мой случай – не самый обыкновенный, идти к лекарям особого смысла нет. Сообщать отцу с тоже. Они все равно не придумают ничего нового – тут нечего и придумывать. Может, все прогрессирует быстрее, чем предсказывали, и теперь одному Хью меня не удержать. Или это просто единичные приступы – реакция на стресс или еще хрен знает, на что.
Помолчав пару секунд, Тессел невесело усмехнулся и провел ладонью по глазам, будто силясь сдернуть мутную пелену.
- Жду не дождусь, когда мне сообщат, кого еще мама уговорит положить свою жизнь, на поддержание моей. Грех жаловаться, когда ради меня все вокруг идут на такие жертвы. Только вот  почему-то вместо благодарности я иногда чувствую только собственную никчемность.
Гидеон приподнимается на локтях и встречается, наконец, взглядом с Ноэлем. В этот момент в нем уже не осталось ни грамма той радости, которую Тессел испытывал всего какой-то час назад – только застарелая злость на самого себя.
- Как я могу просить кого-то о таком, Клэй? И ожидать, что этот кто-то согласится вот так вот просто?

+1

5

И немного беспомощных шуток. Конечно, с обеих сторон без них никуда в таком разговоре.
- До Хьюза был хаос, - он усмехнулся. - "Непорядок" - слишком мягкое слово.
  Чертова зажигалка, наконец, нашлась. Ноэль щелкнул ею, глубоко затянулся дешевой сигаретой и, усевшись по-турецки, уставился немигающим взглядом на Тессела. Слушал. Взвешивал и впитывал каждое слово. Следил за малейшими переменами в выражении лица любовника. И отстраненно думал, что за пеленой дыма, медленно поднимающегося к потолку, за усталой сдержанностью Гидеона, которая, кажется, уже стала для него второй натурой, видит немало такого, что более поверхностному взгляду незаметно, да и, пожалуй, не должно быть видно. Усталость, такая сильная, что порой кажется предельной вымотанностью, боль, физическая и не только, злость на себя - все это Ноэль замечал в нем и прежде, но сейчас будто все стало острее, ярче, словно старый нож заточили, и он теперь режет глубже. Ноэль беззвучно усмехнулся невесть откуда всплывшему сравнению и, подняв глаза к потолку, выпустил затейливое колечко дыма.
  У его связи с Гидеоном были некоторые весьма любопытные свойства и правила. К таким относилась, например, искренность, которую раз за разом демонстрировал ему Тессел и которой, по мере сил, отвечал сам Ноэль. У этого была положительная сторона - очень трудно скрыть что-то друг от друга, а, тем более, солгать напрямую, но была и менее приятная - самая настоящая развитая эмпатия, когда чужие чувства все равно что свои собственные, и не надо для этого никакой магии. Сейчас, прикрыв глаза и вдыхая дым, казалось, согревавший изнутри, Ноэль думал, что не должен бы понимать Гидеона - слишком уж разные жизни, разные исходные - а отчего-то понимает. В груди болью отдавалось все, о чем он говорил: больно от бессилия перед болезнью, от необходимости снова начинать бесконечный хоровод, сообщая кому-то о том, что она с тобой делает, а больше всего - от мысли о том, чтобы принять чужую жертву. У Ноэля не было семьи, но он успел попробовать на вкус, каково кем-то дорожить, и подозревал, что на месте Гидеона чувствовал бы себя похоже.
  Впрочем, любой удар ведь можно смягчить, верно? Что, если Гидеон и в самом деле обзаведется новым якорем, но обопрется не на того, кого придется об этом просить и кого в очередной раз выберут "знающие и мудрейшие", а на добровольца? На того, кто на свой лад даже обрадуется такой связи? Это ведь тоже вариант поддержания жизни, то есть, вполне интересный медицинский эксперимент, и вдвойне любопытно посмотреть, какое влияние он окажет на мага крови. К тому же если установить эту связь, Гидеон будет принадлежать ему. Больше, чем когда бы то ни было. Темная мысль, но такая приятная, что по телу будто горячая волна проходит.
  Поймав себя на том, что любовник уже некоторое время молчит, а пепел с сигареты осыпается на простыню, Ноэль встряхнулся и обернулся к Гидеону. Что ж, если решил - решайся.
- Ты должен был мне рассказать про прошлый месяц, - он пальцами потушил сигарету. - Хотя я понимаю, почему не стал. Ладно, черт с ним, дело прошлое. Давай-ка о том, что сейчас, - Ноэль уселся на кровати так, чтобы хорошо видеть лицо собеседника. - Если все действительно прогрессирует, и тебя удержать одному якорю, это, конечно, скверно. Но при этом якорь остается надежным средством. И это прекрасно, - он криво улыбнулся. - Включается простая арифметика, и она говорит нам, что тебе просто нужно больше якорей. А простая логика добавляет, что у тебя уже все есть, не надо никого ни о чем просить и приносить жертвы, - Ноэль посмотрел Гидеону в глаза, и его улыбка немного смягчилась. - Я ведь подойду в качестве якоря, верно? Противопоказаний для магов крови нет? Или мне нужно сперва в чем-нибудь покаяться? Попросить благословения у твоей матери? - быть серьезным и мягким до конца - это слишком, Клэйвелл этого никогда не умел и учиться не собирался. Зато собирался любым способом добиться своего, даже если с Гидеоном сейчас придется спорить до потери пульса.

+1

6

Сперва Тессел не понимает, к чему ведет Ноэль. Предложение помощи, предложение своей жизни в обмен на его, Гидеона, спасение, звучит как гром среди ясного неба. Ему почему-то всегда казалось, что Клэйвелл слишком ценит свою независимость, слишком оберегает границы личного пространства для того, чтобы кого-то подпускать настолько близко. Даже его, Гидеона, самого близкого своего друга. Для Клэя такое заявление равносильно признанию в чем-то, чему Тессел до сих пор никогда не рисковал давать название.
Гидеон с минуту изучает лицо Ноэля, жадным взглядом впитывая каждую черточку. Смотрит пристально, без стеснения, потому как он в своем праве, а потом расплывается в неловкой горькой улыбке. Тянется к Клэйвеллу, притягивает того к себе за шею и быстрым смазанным поцелуем проходится по его скулам, переносице, губам. Целует мягко, без привычной судорожной жадности. Отстраняется на миллиметр, прислоняется лбом ко лбу Ноэля и говорит тихо-тихо:
- Идиот. Ты идиот, Клэйвелл. Такое назад не отыграешь, не разорвешь – после ритуала, если его провести как следует, ты окажешься привязан ко мне навечно, пока мы оба не умрем. Может, даже после, если верить легендам. Ничего нельзя будет отыграть назад.
Тессел едва уловимо качает головой, все еще не разрывая контакта. Отдаляться страшно, одному быть не хочется, особенно после того, как Ноэль практически озвучил обещание всегда быть рядом.
- Ты обречешь себя на полную зависимость от того, на чью долгую жизнь не поставит даже самый азартный идиот. Никто не знает, чем и когда для меня все кончится, Клэй. Мой дядя не дожил и до своего тридцатипятилетия.
Гидеон, хотя и отговаривает друга, сам уже начинает потихоньку принимать простоту и изящество такого исхода – они и так уже друг другу ближе, чем любые ярлыки и звания, так почему нельзя сделать еще шаг?
Тессел отпускает Ноэля, медленно садится рядом с ним на одеяло и поднимает голову, чтобы лучше видеть лицо Клэйвелла. В неверном свете ночника по его высоким скулам гуляют причудливые тени, а губы, те самые, что некромант только что так самозабвенно и крепко целовал, выглядят мягче, окончательно утратив строгость линий. Темнота обволакивает его силуэт, и голая кожа от этого кажется еще светлее.
- Ни один священник не сумеет выслушать весь список твоих прегрешений, придется дробить на порции и обращаться сразу к нескольким. И не думаю, что матушка благословит эту связь. Скорее уж признается в жаркой и трепетной любви к нашему дражайшему министру, – смеется Тессел. В его голове уже рождается план действий, пока смутный, но с каждым мгновением приобретающий все более четкие очертания. – А вот отец… Отец может согласиться.
Об их с Тейном родстве Клэйвелл знает давно, почти так же давно, как сам Гидеон. Утаивать что бы то ни было от лучшего друга он никогда не умел, ни в десять лет, ни в двадцать. Едва ли сможет и в сорок, если доживет. Так проще, когда чувства, и мысли, и прошлое – вся эта простая сумма фактов, из которых складывается человеческая сущность – как на ладони, и не нужно притворяться кем-то другим исключительно, чтобы поберечь чье-то душевное равновесие.
- Если мы решим сделать это, то надо ехать в Ирландию. С Лливелин много проще, чем с Тесселами, да и тетя Клэр ни за что не станет ничего делать за спиной мамы. Лучше вообще никому ни о чем не сообщать, пока дело не будет сделано. Папу я предупрежу о том, что все пока нужно держать в тайне, он поймет.
Некромант приподнимается на локтях. От мысли о том, как они нелепо таинственны, становится невероятно весело, и Гидеон смеется.
- Все становится настолько похоже на тайную свадьбу, что впору вставать на одно колено.
Все еще смеясь, он поднимается и действительно преклоняет колени, правда сразу оба и прямо там же, на постели. Бережно берет лицо Клэйвелла в ладони и смотрит ему в глаза с убийственной серьезностью, стараясь, чтобы голос не дрожал от тщательно сдерживаемого смеха.
- Ноэль Клэйвелл, станешь ли ты моим якорем и клянешься ли терпеть меня, пока смерть не разлучит нас?

+1

7

Какой же удивительный, необычный сейчас у Гидеона взгляд: внимательный, пристальный, откровенный, какой-то открытый и одновременно взыскующий, кажется, так это называется в серьезных и пафосных книгах о великих душах. Ноэлю всегда было неуютно рядом с чем-то подобным - он для такого, слишком неправильный, слишком резкий, грубый даже - всегда хотелось отстраняться, закрываться показным цинизмом и отшучиваться как-нибудь позлее. Но это всегда, а вот сейчас явно было исключительное дело и, несмотря на то, как хотелось расплыться в кривой ухмылке, сказать что-нибудь хлесткое, полунасмешливое, лишь бы только Гидеон перестал так смотреть, Ноэль молчал. Ни словом, ни вздохом не нарушал тишину, не пытался уйти от испытующего взгляд, не улыбался, даже дышать стал тише.
  Наверное, в глазах любого нормального человека он и правда идиот, но эта истина давно всем известна и никому неинтересна, так зачем мусолить ее уже в который раз? Плевать на зависимость. Плевать на то, что ничего не отыграть назад. У него же все равно и в мыслях нет отыгрывать назад что бы то ни было, иначе зачем бы предлагать все это. С какой стороны ни посмотри, Гидеон Тессел - лучшее, что есть в его довольно бессмысленной жизни, так может ли быть что-нибудь лучше, чем сделать все возможное, чем сохранить ему жизнь и здравый рассудок? Цена не имеет решающего значения.
  Быстрый, смазанный поцелуй оказался неожиданно нежным, до того нежным, что Ноэль даже не ответил на него толком - слишком растерялся и доверчиво потянулся к любовнику: тот и раньше умел его обезоруживать, но сейчас у него это получилось с какой-то особенной легкостью.
- Может быть, и идиот, - Ноэль тихо усмехнулся, придвигаясь поближе. - Но ведь не только рассудительные и логичные умеют вершить великие дела, а? - привычная кривая улыбка вернулась удивительно легко. - Я все решил, Гидди, - теперь он смотрел Гидеону в глаза. - Так будет хорошо для всех, мне так нравится. А ты лучше других знаешь, как трудно меня отговорить, когда мне что-то нравится, и я хочу это себе, - во взгляде Ноэля вспыхнули лукавые искры. - Мне жаль твоего дядю, но, знаешь, каждому свое: мне повезло, что я до двадцати трех-то дожил, с моей-то удачей и характером. Кроме того, я собираюсь сделать все, чтобы ты жил долго, и мы оба откинули копыта не раньше, чем станем ревматическими стариками. А ты знаешь, я упрямый, - он почти не блефовал: страшно не было, было как-то азартно и по-своему весело.
  А потом Гидеон устроился рядом и по одному тому, как именно он стал говорить дальше, Ноэль понял, что своего добился: это было уже обсуждение деталей, шутки, чтобы разрядить атмосферу и прочая такая же ерунда, но совсем не попытки его отговорить или как-нибудь хитро уклониться от воплощения плана. И, надо сказать, своей победой Клэйвелл, то и дело искоса поглядывавший на любовника, был более чем доволен. Все правильно, все так и должно быть.
- Ты прав, - тихо рассмеялся он, представив себя в исповедальне. - Не будем пугать ни священников, ни тем более мам, особенно способных нарушить такой чудесный план. Сосредоточимся на  твоем морально устойчивом отце и его... Лливелин, я ведь правильно произношу?
  Ноэль знал о Тейне, знал кое-что и о его ирландцах и хотя считал, что известно ему совсем недостаточно, был согласен с Гидеоном: лучше не связываться с теми, для кого незнание его матери об этом ритуале станет камнем преткновения, который не перешагнуть. Ирландия, конечно, чужая страна, с чужими законами и нормами, но он готов пожить немного по чужим правилам, если Тесселу это так или иначе пойдет на пользу.
- Мы решили, - тихо отозвался Ноэль, поднимая лицо, которое Гидеон сейчас так бережно взял в ладони. - Уже решили. Мы едем в Ирландию. На тайную свадьбу, - он в который уже раз лукаво усмехнулся и положил руки любовнику на бедра. - Хотя на коленях должен был стоять я, моя белокурая невеста, - улыбка стала шире, а потом вдруг исчезла, и Ноэль разом посерьезнел: - Клянусь. Клянусь быть твоим якорем. Клянусь не дать тебе сдохнуть, что бы с тобой ни творилось. Клянусь быть рядом, даже если тебе припрет от меня избавиться, Гидди, - в этот раз смех вышел хрипловатым, а потом Ноэль обхватил любовника за талию и повалил на кровать, подминая под себя. - А теперь давай, расскажи мне побольше об этих Лливелин, об Ирландии, о том, как все будет и что вообще нас там ждет. Пока я не даю тебе покоя и напоминаю, зачем нормальные люди ложатся в постель, - и Ноэль принялся требовательно, чуть грубовато целовать Гидеона, оставляя следы на светлой коже. Он не был бы собой, если бы не попытался хоть сколько то сбить серьезность этого разговора.

+1

8

С самых малых лет, с тех пор, как он себя помнил, Гидеон знал одно – он горячо любим. И мамой, и отчимом, и отцом, и крестным, и тетушкой, и многочисленными Тесселами – обитателями Блэкфута – которые появление первого наследника клана восприняли как самых добрый знак. Он и правда был этим знаком, был ребенком мирного времени и обещанием дальнейшего процветания. Словом, никогда в своей жизни Гидеон не чувствовал себя нежеланным. Возможно, именно потому и проявился у него такой невероятно редкий талант, едва ли не более уникальный, чем тот, что навеки привязал Тессела к миру мертвых. И талант этот состоял в умении разом принимать людей такими, какие они есть, в том, что любил Гидеон безоговорочно и безоглядно. И всегда свои чувства признавал.
О Ноэле, о жизни его до Академии и до знакомства с Тесселом, Гидеон знал довольно много. И не столько даже по рассказам самого Клэйвелла. Знал о том, что произошло с его матерью, не знал, но догадывался по обрывкам оброненных невзначай фраз, о том, каким после ее потери стал его отец. И чувствовал всем своим существом, что Клэю всего того, чем сам Гидеон никогда не был обделен, остро не хватало – внимания, заботы, осознания, что ты не один в этом гребаном зубастом мире.
С самой первой их встречи – Ноэлю тогда было семь, и Гидеону шесть лет – ничто не предвещало, что со временем они хотя бы научатся друг друга выносить, не то что подружатся. Клэйвелл был колючим, нелюдимым ребенком, в отличие от общительного любопытного Тессела. Они вообще казались тогда со стороны полярными противоположностями. Не удивительно, что однажды детское соперничество вылилось в грандиозную драку, где каждый успел навешать другому с десяток тумаков прежде, чем профессор Клэйвелл, проходивший мимо, сумел мальчишек растащить. Ноэля появление Джаспера остудило сразу – он уже тогда для него был едва ли не таким же недосягаемым авторитетом, как для самого Гидеона Тейн.
Уже на следующий день они с Клэйвеллом перестали быть неприятелями, еще спустя несколько лет стали друзьями, а теперь Гидеон даже не брался подбирать тому, что испытывал, определение. Он любил Клэя – безусловно, да, но даже само это слово казалось каким-то недостаточно точным. Потому Гидс об этом и не размышлял. Рядом с Клэем ему вообще больше нравилось, не раздумывать, а совершать – в том числе самые невероятные глупости, самые безрассудные и смелые поступки, на которые в другой ситуации ему элементарно не хватило бы духу.

Вот и сейчас, широко улыбаясь своему будущему якорю – ведь это уже решенное дело – Тессел больше ни о чем не переживал. Ни о том, насколько увеличатся его шансы дотянуть хотя бы до сорока, ни о том, как на их решение отреагируют. Да и какая к черту разница?
Клятва Ноэля, после всех шутливых подколов, звучит неожиданно серьезно, и некромант понимает – Клэйвелл действительно так чувствует, действительно испытывает то же самое, что сам Гидеон. И ведь это он, Клэй, привыкший считать себя вовсе не способным ни на что подобное! Он, давным-давно уверившийся в своем неумении привязываться и выражать привязанность. Вместе с всепоглощающей волной благодарности, перекрывая ее, Тессела накрывает невероятное по своим масштабам счастье. Пиковое счастье одного идеально прекрасного момента, когда Ноэль с такой искренностью заглядывает своему любовнику глаза, а лицо Клэя серьезное, когда его, Гидеона, собственные ладони с вкрадчивой медлительностью скользят по обнаженным животу, груди и плечам мага крови.
Потом его опрокидывают на спину, Тессел издает короткий удивленный смешок. Чувствовать на себе вес Клэя, тепло его кожи, невероятно приятно. Ноэль целует всегда требовательно, не сдерживается и не осторожничает – это Гидсу очень нравится, нравится остро чувствовать себя живым. Он изголодался по этому – слишком уж долгой была в этот раз разлука.

- Лливелин… Они совсем не похожи на Тесселов, – хриплым голосом отвечает Гидеон на требование рассказать подробнее об Ирландии и о предстоящем ритуале. С мыслями удается собраться только ценой невероятных усилий. Ему сейчас хочется вовсе не говорить, вовсе не строить планы, и красноречивое тому свидетельство – отклик его тела на действия Клэйвелла.
И Кахэйр-Фис ничем не напоминает Блэкфут. Большая часть клана – некроманты, остальная – духовики, и потому… – сбивчивая речь обрывается окончательно, едва Гидеону удается поцеловать, наконец, Клэя. Оторвавшись от него, Тессел переводит дыхание и продолжает. – И потому они относятся ко всему связанному с магией смерти куда спокойнее. И рациональнее. Ты – сильный и талантливый маг крови, мы примерно одного возраста, между нами есть, – тут Гидеон замолкает на полуслове, но все-таки продолжает с лукавой полуулыбкой. – Сильная эмоциональная связь. Что делает тебя, в общем-то идеальным кандидатом.
Узкая постель в квартире Клэйвелла совсем не дает свободы маневра, Гидеона это немного злит, но по большей части он слишком увлечен Ноэлем и тем, что тот проделывает, чтобы по-настоящему испытывать что-то иное. На краю сознания возникает и тут же теряется мысль, что нужно поставить здесь огромную двуспальную кровать. С другой стороны, в нынешней интимности тоже есть что-то очень-очень притягательное.
- Я позвоню утром. Вылетим ближайшим же рейсом.
С этими словами Гидеон окончательно отставляет в сторону болтовню, запускает цепкие пальцы в волосы Клэя и тянет того к себе, еще ближе, при этом жадно целуя.
Время для разговоров найдется и потом.

+1

9

Клэй слушает, и слова, еще несколько секунд назад чужие и незнакомые, понемногу вливаются в кровь, вплетаются в сознание, и он чувствует, как словно бы все существо откликается на них. Теперь это не просто слова и звуки - это часть его новой жизни, ведь за каждым из этих слов - нечто, что изменит само существование Гидса, а значит и его собственное. Странно думать, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе полностью и всецело, странно сознавать, что эта принадлежность уже была обозначена, несколько секунд назад, здесь в тесной и душной комнате квартиры, больше похожей на коробку. Где-то там, далеко, в Ирландии, будет только формальное, техническое воплощение того, что произошло сейчас, закрепление "пред Богом и людьми" странной клятвы, данной вот только что. И осознав это Ноэль в следующую секунду понял и еще одно: он решил все давным-давно. Он уже давно выбрал, кому принадлежать, и нет свободы больше этой принадлежности, нет иной легкости, кроме той, которую она способна дать.
  "Пока есть ты, есть и я. А нет тебя - так мне и быть незачем."
  Из какой старой легенды или песни эти слова? Он их где-то слышал или они только что сложились, а ему все никак не хватает дыхания, чтобы произнести их вслух? Если так, то он все еще может соревноваться за место первого в мире кретина на фестивале идиотов.
- Кхайр-Фис, Лливелин... - тихо шепчет Ноэль, скользя пальцами по груди и шее, а потом по подбородку Гидеона. - Сильная эмоциональная связь... - он усмехается, и глаза в полумраке вспыхивают ярче, а чуть подрагивающие пальцы принимаются перебирать светлые пряди любовника. - Это хорошо. Мне нравится, как это звучит. Как будто мы отправляемся в какую-то особенную страну, и там нас свяжут небывалым ритуалом по правилам дивного народца, а не просто летим по делу в Ирландию, - совсем не быть насмешливым Ноэль не умеет, но сейчас в его голосе больше серьезности, чем когда бы то ни было. - Забудь про "эмоциональную связь", Гидди, - это словосочетание он произносит с искренним презрением. А потом выдыхает в самые губы любовнику: - Мы связаны так, что у меня кровь кипит. Я впустил тебя к себе в вены, и когда тебя долго нет рядом, они так болят, будто их кто-то взрезает изнутри. Ты мой. И мне нравится быть твоим. Иди ко мне. Утром будет... что будет, да и потом тоже, а сейчас просто... обними меня за шею. И не отводи глаза. Ни за что не отводи, - он склонился еще ближе к любовнику, жадно целуя хорошо знакомые на вкус тонкие губы.
  В этот раз, как и во многие предыдущие, когда они делили ночь на двоих, Гидеон казался Ноэлю открытым и на редкость нежным, но в этот раз еще и каким-то удивительно хрупким, и в каждом прикосновении Клэя, в том, как он касался светлой кожи любовника, как непривычно мягко разводил ему бедра, заставляя сильнее раскрыться, как входил в его тело, которое уже давно считал своим, была несвойственная ему прежде щемящая нежность, и от нее почти болезненно заходилось сердце.
  Завтра будет время на все остальное. Завтра можно будет вернуться к обычному себе. Сегодня совсем другая ночь, каких не бывало прежде.

+1

10

лето, 2106 год, Кахэйр-Фис
Гидеон вышел на террасу, отчаянно зевая и протирая глаза. Он умудрился каким-то образом заснуть во время семейного просмотра фильма, а проснулся пару часов спустя уже в тишине пустого дома, заботливо укрытый пледом.
На Кахэйр-Фис едва только опустились мягкие летние сумерки, а на горизонте еще догорал невероятной яркости закат – Тессел с досадой подумал о том, что пропустил и его тоже, а ведь свободные дни, подобные этому, выдаются совсем не часто. Как всегда, он слишком много всего запланировал, надеясь, что двадцать четыре часа не иначе как магическим образом трансформируются в сотню. И как всегда, толком ничего не успел.
- …Еще раз! – Гидеон различил знакомый голос, и направился на звук, на ходу потягиваясь и пытаясь пригладить взъерошенные волосы. 

Семейство обнаружилось на заднем дворе. Ноэль расположился на ступеньках, спиной к двери, с пепельницей на коленях и сигаретой в зубах, которую Гидеон, тихонько подкравшись сзади, молниеносным движением реквизировал. Даже не видя лица Клэя, некромант знал, что выходка заставила того расплыться в довольной усмешке. Склонившись к мужу, Гидс поцеловал его в макушку, и устроился рядом, вытянув вперед длинные ноги.
- Как успехи сегодня? – поинтересовался он, затягиваясь и неспешно выпуская дым.
- Лучше, - пожав плечами, ответил Ноэль. Гидеон знал, что похвалы от него дождаться сложнее, чем от Кайдена, потому даже такая сдержанная характеристика говорила о многом.

- Получилось! – раздался радостный мальчишеский крик, и Тессел, отвлекаясь от наблюдения за ловкими пальцами Клэйвелла, принявшегося за плетение очередного амулета, поспешно зааплодировал. – Па! Получилось, ты видел?
- Конечно, все видел, - подтвердил Гидеон, изо всех сил удерживая серьезное выражение на лице, несмотря на желание рассмеяться от до крайности гордого выражения на лице шестилетнего Роуэна, которому удался наконец какой-то сложный магический трюк. Терпение не было самой яркой чертой Ронни, потому нынешний успех, выстраданный недельными тренировками, особенно впечатлял.

«Па» - так обращался Роуэн только к Гидеону. Ноэля мальчик звал «отец» или «папа», но никогда «папочка» или «па». Поднявшись на ноги, Тессел направился к Ронни, подхватил его на руки и забросил на плечо под заливистый хохот. Оба светловолосые, худощавые, они походили на отца с сыном куда больше, чем Роуэн и Ноэль, о чьем родстве говорил только тяжелый взгляд карих глаз.
Это, в общем-то, была единственная оформившаяся и ясная мысль, что пришла в голову Тесселу, когда он впервые увидел мальчика: тот совсем не похож на Ноэля. Еще через месяц небесная голубизна глаз ребенка трансформировалась в глубокий карий оттенок, но к тому моменту Гидеон уже перестал настойчиво выискивать в малыше хоть что-то знакомое и любимое, что помогло бы примириться с его присутствием.

Судьбоносный звонок раздался в пустом доме вечером воскресенья. Ноэль был в душе, и Гидс, даже не задумавшись, взял трубку. На другом конце провода безликий, по-канцелярски сухой голос сообщил «мистеру Клэйвеллу», что у него ночью родился сын. Мать, как ни прискорбно, скончалась, но успела сообщить больнице координаты предполагаемого отца.
Когда Ноэль вышел в гостиную, с полотенцем, низко сидящим на бедрах и мокрыми волосами, Тессел уже записывал адрес больницы. Они едут в Дублин, сообщил он. Забирать ребенка. Еще четверть часа ушла на попытки объяснить Клэйвеллу, что за чертовщина вообще творится. Пол часа на сборы, а затем еще пара часов в гнетущем молчании в машине – Ноэль безадресно злился и искрил, а Гидс, по-правде говоря, еще не успел разобраться в себе. Он даже не знал, что было хуже – тот факт, что у Клэя не нашлось ни единой идеи относительно личности матери или же то, что чертов маг крови все-таки не выглядел слишком удивленным.

В больницу они прибыли к ночи, и выяснили, что беременная девушка без документов поступила в приемный покой с передозировкой «Восторга» еще утром. Злоупотребление наркотиком повлекло преждевременные роды – малыш родился почти на месяц раньше срока и был теперь подключен к аппаратам жизнеобеспечения. Все, что было известно персоналу больницы – имя девушки. Ее звали Карен. Даже координаты Ноэля она не продиктовала по памяти, а в наркотическом бреду передала медсестре какую-то мятую записку.
Ночь они провели в дешевом дублинском мотеле, все еще не сказав друг с другом ни слова. К утру Гидеона накрыл жесточайший приступ, чего не случалось уже много месяцев, и это, как ни странно, встряхнуло его. После контрольного звонка Хьюстону, они с Клэем в самом прямом смысле сели на стол переговоров.

Уже через неделю они забрали мальчика домой. Лливелины приняли его радушно, как испокон веков принимали всяких найденышей, и тот факт, что глава клана решил усыновить ребенка, никого не удивил. Так вышло, что и окрестила малыша одна из клановых старейшин, за то, что светлый пушок у него на макушке ощутимо отливал рыжиной. Ни Ноэль, ни Гидеон не возражали – Клэю, как подозревал некромант, было все равно, а сам он был слишком сбит с толку.
Роуэн получил имя, которое предназначалось нерожденному сыну Гидеона, и только с течением времени Тессел понял, что все вышло как-то уж очень правильно.

- Мы разбудили тебя? – спрашивает Ноэль, поднимаясь с крыльца.
- Нет, а стоило, пожалуй. Я столько всего не успел. Целый день потеряли! – в голосе Гидеона звучит досада. Надо же, так бездарно продрых собственный выходной!
Клэйвелл закатил глаза.
- Ничего подобного. Ты тоже не железный, Гидди, что бы ты там себе не напридумывал. Всем время от времени нужен отдых.
Гидс в ответ только фыркнул. С каких, мол, это пор ты стал таким правильным, Клэйвелл? Мы, Лливелины, еще и не такое выдерживали.
- Ну что, кто хочет заказать пиццу? – бодро поинтересовался Гидеон, опуская верещащего Роуэна на землю и зевая. – Я лично голодный как волк!

0


Вы здесь » NEXUS: 2087 » ФЛЕШБЭКИ » будь моей тенью


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC